ИТАР-ТАСС стало известно, что Харуки Мураками, самый известный в мире из современных японских писателей, работает сейчас над новым очень крупным романом и пытается брать пример с Федора Достоевского. Об этом он заявил в своём интервью информационному агентству Киодо. Стоит заметить, что прославленный беллетрист обычно избегает общения с журналистами, поэтому его интервью появляются в мировой прессе крайне нерегулярно.
«Каждый день сейчас я сижу за столом по пять-шесть часов,- сказал Мураками.- Я работаю над новым романом уже год и два месяца». 59-летний писатель уверяет, что его вдохновляет Достоевский. «Он стал продуктивнее с годами и написал „Братьев Карамазовых“, когда уже постарел. Мне бы хотелось сделать то же самое». Учитывая особенности японской интеллигенции было бы удивительно, если бы Мураками вдохновлял кто-нибудь другой. Достоевский — священная корова японских «деятелей культуры», на которую они не перестают молиться и которую не устают доить. Но в данном случае подоход Мураками отличается новизной.
В своей работе Мураками уповает не только на пример Достоевского, но и на собственную физическую подготовку. «Трудно сидеть, думать и писать много часов подряд,- разъясняет романист.- Поэтому главное — быть в хорошей физической форме, а стиль письма — дело вторичное».
Действительно, «сидеть и думать» — это не каждому под силу. А если еще и писать…. Вот у нас был один «великий писатель» — В. И. Ленин. Хорошо помню, как в школе нам рассказывали о его успехах в физподготовке: «Напишет Владимир Ильич главку, и в речку. И давай саженками отмахивать. Покупается, и еще главку…».
Говорят, Мураками отказался от сигарет, хотя раньше был заядлым курильщиком, и пристрастился к бегу. Сейчас он всерьез занимается марафоном, плаванием на дальние дистанции и велосипедными гонками. Он очень рано ложится спать, просыпается в полночь и начинает писать в 2-3 часа утра. Завершив работу, писатель выходит на улицу и начинает бег. «Мне нужна сила, чтобы открыть что-то новое,- поясняет Мураками.- Это дает бег».
Можно посоветовать японцу поднимать штангу — роман получится потяжелее. Хотя некоторое недоумение я все же испытываю: где книги Шварценеггера, где драмы Долфа Лундгрена, где, наконец, роман века от Турчинского??? Чехов вообще был туберкулезником. Уверен, если Мураками об этом узнает, он поймет, почему писатель говорил, что краткость, а не штанга — сестра таланта.
